Снова хорошо поговорили с коллегами. Как будто выпила какао — уютное, тёплое послевкусие. И я задумалась: а что для меня интервизия?
Это место, где можно быть всем, чем ты есть. Включая то, что прячешь даже от себя. Место, где тебя видят так, что ты сама себя вспоминаешь.
Ближайший круг, которому можно рассказать всё. Доверить отчаяние, беспомощность, собственную непогрешимость, разочарование в методе, усталость от профессии, злость на клиентку, сомнения в правилах.
Доверить — и быть услышанной. Принятой. Понятой.
Выдохнуть.
И тогда вдруг вспоминается, ради чего вообще выбирала профессию: ради диалога, интереса к миру другого, тепла от контакта, уважения к автономии и границам. Любопытство и смысл возвращаются. Появляется пространство для размышления, планирования, движения…
Можно сказать «спасибо» — и в следующий раз стать частью того пространства, в котором растечётся Другая.
Это не метод. Это просто люди, которым можно сказать: «я совершенно потерялась» — и они не испугаются, не начнут чинить, а просто найдут тебя и будут рядом.
И это — для меня драгоценно.
Это место, где можно быть всем, чем ты есть. Включая то, что прячешь даже от себя. Место, где тебя видят так, что ты сама себя вспоминаешь.
Ближайший круг, которому можно рассказать всё. Доверить отчаяние, беспомощность, собственную непогрешимость, разочарование в методе, усталость от профессии, злость на клиентку, сомнения в правилах.
Доверить — и быть услышанной. Принятой. Понятой.
Выдохнуть.
И тогда вдруг вспоминается, ради чего вообще выбирала профессию: ради диалога, интереса к миру другого, тепла от контакта, уважения к автономии и границам. Любопытство и смысл возвращаются. Появляется пространство для размышления, планирования, движения…
Можно сказать «спасибо» — и в следующий раз стать частью того пространства, в котором растечётся Другая.
Это не метод. Это просто люди, которым можно сказать: «я совершенно потерялась» — и они не испугаются, не начнут чинить, а просто найдут тебя и будут рядом.
И это — для меня драгоценно.