Я услышала историю, и она напомнила мне десятки, сотни других историй. Подруг, коллег, клиенток, своих собственных. Историй, о которых почти никто не узнает. Так появилась эта статья.
Вы что-то создаёте. Компанию, продукт, проект. Вкладываете себя, силы, время. У вас получается.
А потом обнаруживаете, что построенное — не совсем ваше. Или совсем не ваше. Вашего имени нет или оно мелким шрифтом. Зато чужое — крупными буквами.
Иногда это муж. Иногда начальник. Иногда совершенно посторонний человек, который увидел идею и решил, что может взять. Лица разные. Сюжет один.
И ваш первый вопрос — к себе. Где вы ошиблись, что нужно было сделать иначе. Вы привыкли решать задачи, это похоже на задачу. И где-то рядом — злость. Вы не очень ей доверяете. Ваш продукт живёт, он востребован, просто автор — не вы — можно ли на это злиться?
Скорее всего, вы — женщина.
Хорошего выхода нет. Есть разные.
Промолчать
Джилл Вудман
Вместе с мужем Ником основала GoPro. Она продавала ракушки из фургона, чтобы собрать стартовый капитал. Была первым продавцом компании. Ник стал самым высокооплачиваемым CEO Америки — $285 миллионов в год. Улицу у пляжа, где он учился сёрфингу, переименовали в его честь.
Иногда пресс-релизы называют Джилл сооснователем. Они до сих пор вместе.
Мы не знаем, что она об этом думает.
Отойти
Мег Крейн
Работала графическим дизайнером в фармацевтической компании. В 1967 году, проходя через лабораторию, увидела ряды пробирок с тестами на беременность. Подумала: женщина могла бы сделать это сама, дома, без врача. Собрала прототип из коробки для скрепок, зеркала и пипетки.
Компания отказала — женщины якобы слишком истеричны, чтобы узнавать такое самостоятельно. Спустя время мужчина-управленец предложил ту же идею руководству как свою. Идея была одобрена.
Крейн пришла на совещание без приглашения. Её прототип победил. Патент оформили на её имя, но права она подписала компании за один доллар. Доллар не заплатили.
Больше Мег Крейн не боролась. Смитсоновский музей купил её прототип за 9 500 долларов. Ей было 75. Когда её спросили, как оценить эту вещь, она ответила:
«Как можно назначить цену чему-то такому?»
Сделать своё
Наталья Касперская
Вместе с мужем Евгением основала Kaspersky Lab в 1997 году. Она была генеральным директором больше десяти лет. Она выстроила дистрибуцию, вывела продукт на международные рынки, вырастила продажи с двухсот долларов в месяц до ста двадцати шести миллионов в год. Когда их развод стал публичным, Наталью сняли с должности.
Её доля при основании — 10%. У Евгения — 50%. Мир знает «Касперского» — мужчину.
Она получила InfoWatch — на тот момент компанию, в которой, по её словам, «было только название». Она сделала InfoWatch прибыльной. Рост — 60–70% в год. Темпы роста Kaspersky Lab после её ухода замедлились.
О причинах расставания она говорит так: Касперскому не очень нравилось иметь жену выше по положению.
Бороться
Маргарет Кин
Десять лет писала картины — портреты детей с огромными глазами, — её муж Уолтер продавал их как свои. Он запирал её дома и убеждал, что картины женщины никто не купит.
Маргарет ушла от него в 1965. В 1970-м вышла в радиоэфир и рассказала правду. Уолтер назвал её психопаткой. Она подала в суд. В 1986 году судья приказал обоим написать картину прямо в зале суда. Маргарет закончила за 53 минуты. Уолтер сказал, что у него болит плечо. Присяжные присудили ей 4 миллиона долларов. Она продолжала писать до 94 лет.
После ухода от мужа её стиль изменился: вместо грустных детей в тёмных комнатах — яркие, светлые образы.
Использовать злость как топливо
Сандра Лернер
Вместе с мужем Леонардом Босаком основала Cisco — компанию, которая создала технологию, без которой нет интернета. Они собирали первые роутеры в гостиной и финансировали бизнес кредитными картами. Когда пришёл венчурный инвестор, его юрист составил контракт — и «удобно» не включил пункт о защите позиции Сандры. Когда конфликты между ней и инвестором участились, её уволили из компании, которую она основала.
Сандра основала Urban Decay — линию косметики для женщин, которые не хотят быть милыми. Продала L'Oréal за 350 миллионов. Купила ферму на 1 200 акров в Вирджинии. Восстановила дом брата Джейн Остин в Англии и превратила его в центр изучения женской литературы. Потом ушла и оттуда.
На вопрос «что вас вдохновляет?» она сказала — «Возмущение». И о бизнесе: «Бизнес гораздо лучше, когда мне не нужно никого слушать».
Пять женщин. Пять решений. Механизм за каждой из этих историй — один. И у него есть имя.
В 1993 году историк науки Маргарет Росситер назвала это «эффектом Матильды» — в честь суфражистки Матильды Джослин Гейдж, которая ещё в 1870 году описала, как работа женщин систематически приписывается мужчинам. Росситер показала: это не набор отдельных несправедливостей.
Это паттерн.
Система не заставляет присваивать чужое. Она создаёт ощущение, что взять у женщины — не совсем кража. Каждый мужчина из этих историй согласился бы, что красть нехорошо. Просто то, что он делал, не казалось ему воровством. У женщин — как будто можно.
Система облегчает, но конкретное решение принимает конкретный человек. Его никто не заставляет. Ему ничто не грозит.
Он просто может — и делает.
Я думаю о злости. Она появляется, когда женщина видит, что произошло, — но не может ей довериться, потому что всё вокруг устроено так, чтобы эта злость выглядела неуместной. Преувеличением. Неблагодарностью. Истерикой.
Философ Сьюзан Вулф различает злость и негодование. Злость — это реакция на то, что произошло. Негодование — другое. Внутри него живёт убеждение: тот, кто это сделал, мог поступить иначе. И пока это убеждение есть, ты соединена не с тем миром, в котором у тебя забрали, а с тем, в котором твоё остаётся твоим.
Делая выбор, ни одна из этих женщин не знала, к чему он приведёт. Они начали с того, что перестали считать проблему только своей.
Smithsonian Magazine; National Inventors Hall of Fame; Rossiter, M.W. (1993), "The Matthew Matilda Effect in Science," Social Studies of Science; NPR, How I Built This: Sandy Lerner (2018); Wolf, S. (1990), Freedom Within Reason, Oxford University Press; Wikipedia: Natalya Kaspersky, Margaret Keane.
Наталья Дикова и Claude
